Проведя детальный анализ произведений двух американских писателей, я пришла к следующим заключениям.

Итак, прежде всего, необходимо отметить характерные для постмодернизма принципы, используемые Воннегутом в своих работах: прежде всего композиции проанализированных романов («Колыбель для кошки», «Сирены Титана») нехарактерны для традиционной романной формы - так как произведения состоят из множества глав, которые функциональны как в отдельности, так и в ткани художественного полотна. Таким образом, каждое произведения представляет собою гипертекст, выполненный в игровом ключе, который отражает ряд ракурсов действительности, в своем разнообразии не позволяющих познать свою сущность. Повествованию Воннегута свойственны фрагментарность, аллюзийность, безграничная ирония к предшествующим культурным ценностям. К таким же ценностям можно отнести и несколько крупных компаний по блистерам - с них бы автор посмеялся уж точно.

Однако, несмотря на сходство с постмодернистскими изысканиями «рваной» формы его произведений, творчество писателя откровенно противостоит гуманистическому пафосу содержания, немыслимому в эстетике литературы абсурда и черного юмора. Романы Воннегута представляют собой сложный симбиоз реальности и фантастики, вымысла и документальности, логики и абсурда, в основе которого лежит игровое художественное воображение, реализующееся через поэтику парадокса. С точки зрения Воннегута, художественное творчество, по своей природе опирающееся на субъективное видение действительности и воображение, а не на объективный рационализм, может лучше всего выразить человеческое понимание и ощущение мира и помочь людям создать свою, гуманную систему взаимоотношений. Литературе нужна не фотографическая копия реальности, а ее образ, соответствующий человеческому представлению. Для Воннегута юмор, фантазия, гротеск — средства против догматического и утопического мышления, приемы гуманизации и персонализации текста, конструктивные элементы антиутопического мировидения. Мир романов децентрирован, основан на бесконечности переходов и комбинаций и представляет собой безграничный культурный текст. Нет серьезного объекта, который мог бы быть подвергнут осмеянию. «Как писала О. М. Фрейденберг, пародироваться может только то, что «живо и свято». В эпоху постмодернизма ничто не живо и уж тем более не свято»[29, c.224]. Концепция времени хаотична и свойственна теории постмодернизма об эклектичности. В произведении не фетишизируется «новое» или «старое» время, эти понятия растворяются друг в друге, переплетаются или меняются местами.

Писателя не интересует логическая последовательность событий — в самом начале романа он может раскрыть читателю, чем, собственно, закончится действие, в ходе самого повествования он без конца перемешивает события, свободно перемещаясь во времени и тем самым как бы уничтожая его. Такой коллаж из осколков времен, фрагментов пространств, поворотов человеческих судеб, подаваемых с самого неожиданного ракурса, призван ошеломить читателя и заставить его задуматься. Данная форма подачи материала предусматривает напряженное участие читателя в создании текста. Переживают деконструкцию стереотипы прочтения, разрушаются коды традиционной литературы, читатель выбирает свой путь вхождения в лабиринт и включается в игру. Это соучастие в едином акте творения текста полагается важнейшим принципом современной эстетики, и коллаж принято считать изобретением культуры постмодернизма, поскольку именно эта форма дает возможность отразить расщепленность современного сознания. Итак, Воннегут подробнейшим образом на всех уровнях повествования обосновывает невозможность построения формы. Он ставит своей целью создать антиискусство, антисистему, выработать новый способ говорения об абсурдной реальности (реальности, охваченной войной), способ, в котором принцип власти и насилия будет элиминирован.

Следующая черта - творческий метод Воннегута, в котором тесно переплелись ирония и тонкое сопереживание, парадокс и патологическое неприятие, алогизм и реальность, главный прием литературы барокко «смех сквозь слезы». Характер нарратива таков, что реципиент в каждой главе может расшифровать завуалированные коды, отсылки к историческому прошлому, самые современные элементы («писсантный Хилтон», «крюк в комнате пыток в музее мадам Тюссо»), комбинации культур. Истина повествования ненавязчива и относительна. Текст вместо истории. История - не что иное, как история прочтения текста. Приведя тезис, Воннегут сразу же дает антитезис, подчеркивая полисемию любого события либо артефакта. Воннегут размышляет о том, что в эпоху, когда наука стала возможным источником несчастья, истина может быть вредной. Джон Барт так охарактеризовал замысел писателя: «Тема романа — правда и вымысел, правда против вымысла. Силы науки и власти показаны вместе на стороне "правды", а искусство и религия показаны вместе на стороне «вымысла»... В «Колыбели для кошки» правда и искусство разделены так же, как правда и любовь, как правда и религия»[30, c.140]. Искусство не должно искать истину, далекую, холодную и бесчеловечную, его роль — вносить человеческое измерение в хаос реальности.

Воннегуту импонируют детскость, ребячество, интуитивно ощущаемое единство с природой, стремление к изменению законов мироздания, к совершенствованию человеческой души. Хотя писатель прекрасно осознает тщетность призывов ко всеобщей любви и братству, все же он с сочувствием приводит речь неистребимого идеалиста — американского посла, прибывшего на праздник в Сан-Лоренцо: «Этот венок приношу в дар от родины одного народа родине другого народа. Неважно, чья это родина. Думайте о народе... И о детях, убитых на войне. И обо всех странах. Думайте о мире. И о братской любви. Подумайте о благоденствии. Подумайте, каким раем могла бы стать земля, если бы люди были добрыми и мудрыми»[7, c.204]. Воннегут в своих книгах затрагивает самые разные проблемы, волнующие мир сегодня, и тема войны, угроза тотальной катастрофы и невероятное равнодушие человечества к своему будущему определяют основную тональность его прозы. Произведениям Воннегута присущи элементы философского, научно-фантастического, антивоенного, социально-психологического и сатирического романа.

Объединяющим звеном произведений оказывается художественная структура, направленная на выражение идеи внутренней человеческой независимости, свободной игры воображения.

Главный парадокс художественного метода Воннегута заключается в том, что о самых кризисных, трагических моментах человеческой жизни он рассказывает со смехом. В его романах мы наблюдаем смертельную игру в жизнь, которую ведет человек. Это столкновение двух планов — глубокого философского содержания с внешней карнавальностью выражения — и создает неповторимый воннегутовский стиль.

«Воннегут во многом остается на позициях традиционного гуманистического мышления. Но если Воннегут в поисках специфически человеческой организующей силы обращается к нравственности и этике»[30, c.166], то Барту присуще чувство абсурдности существования и достаточно нигилистическое отношение к нравственным постулатом. Для него «неразумный мир не обладает большой объективной ценностью»[30, c.89] и поэтому он способен с насмешливым безразличием рассуждать о возможной гибели человеческой цивилизации. Барту свойственно трагическое ощущение мира как хаоса, которое находит свое отражение в «комическом романе», включающем в качестве структурных элементов бурлеск, пародию, аллегории, травестию как способ обыгрывания возможностей древнего мифа. Он стремится сделать произведение многослойным, а его символику – многозначной, всячески подчеркивая относительность и несостоятельность реальной действительности. Барт много экспериментирует с языком, используя различные повествовательные приемы, расширяющие возможности прозы, процесс, который американский критик И. Хассан образно назвал «растерзанием Орфея»: «В литературе становится возможным все, и том числе и ритуальное уничтожение языка. Ткань мира может быть разорвана, Oрфей — растерзан, сознание – извращено. Авангардом всецело овладевает одна страсть: самоубийство – символическое или неподдельное»[17, c.132]. Барта как писателя постмодернистской направленности интересует сама форма выражения текста, в котором смысл утерян. Писатель откровенно пародирует действительность, в своих произведениях демонстрируя полную неспособность человека изменить ситуацию. Литература постмодернизма – это власть формы, в которой человек находится в зависимом и безвыходном положении. Персонажи Барта играют роль существ без будущего, неспособных творить собственную жизнь.

Таким образом, я считаю, что творчество Воннегута стоит отнести к реалистическому направлению, которое на современном этапе обогащается художественными открытиями постмодернизма. Говоря словами Питера Рида «Воннегут одел традиционный американский роман в современное платье»[30, c.151].

Завершить свою работу хотелось бы словами Воннегута:
«Я бы не писал, если бы не чувствовал, что моя работа имеет какое-то отношение к жизненно важным проблемам нашего времени. Больше всего я страшусь еще одной мировой войны, которая, несомненно, уничтожит жизнь на планете. Поэтому я продолжаю писать короткие эссе и выступать за разоружение – иными словами за то, чтобы жизнь продолжалась как можно дольше»[15, c. 189].