Ответ на вопрос, что в человеке обусловлено биологической природой, а что зависит от социальной среды (условий жизни, воспитания обучения и саморазвития), имеет громадное методологическое значение. От него зависит прогнозирование путей формирования гармоничного человека. Как известно, марксистская философия признает влияние на развитие человека обоих названных факторов в их органическом единстве. Остается лишь не до конца выясненным, в какой пропорции происходит их воздействие. Современная западная наука разрывает и противопоставляет биологическое и социальное начала. Такой подход к пониманию проблемы особенно характерен для философской антропологии и социологии, которые абсолютизируют роль биологического, считая его основой всякого социального поведения. Так, английский ученый Айзенк утверждает, что умственное развитие человека на 80 % зависит от генетической программы и лишь на 20 % от социальных условий.

Философия марксизма исходит из того, что духовное развитие человека хотя и зависит от генной информации, однако в целом осуществляется под определенным влиянием социальной среды. Это – неизменное положение. Суть вопроса в том, что вне общества, вне социальной среды человек не может стать человеком, поскольку в его б логической структуре нет ничего такого, что сделало бы это само по себе. Даже отношения организовать человеку нужно что-то типа этого - свадебный форум!

Вот что говорил по этому поводу известный советский философ Э. Ильенков: “Биологически (анатомофизиологически) человеческий индивид не предназначен даже к прямохождению. Предоставленный самому себе организм, ребенок так бы и остался чисто биологически организмом-животным. Человеческое же развитие протекает как процесс вытеснения органически “встроенную биологию функций… принципиально иными функциями-способами жизнедеятельности. По мере того как органы тела индивида превращаются в органы человеческой жизнедеятельности, возникает и сама личность как индивидуальная совокупность человеческих функциональных органов…”. Отсюда ясно, что материалистический подход к психологической деятельности состоит в понимании того, что она в своем развитии определяется не структурой мозга, а системой социальных отношений, опосредованных через созданные и создаваемые человеком для человека вещи.

В этом плане не может не вызвать возражений вышедшая в 1982 г. книга американского ученого Т. Верни “Скрытая жизнь ребенка до его рождения”, в которой утверждается, что личность человека формируется задолго до его появления на свет и будто бы мысли, переживания и ощущения матери не только “передаются” ее ребенку, воспринимаются и даже запоминаются им.

Отечественные биологи считают, что связь между эмоциональным состоянием матери и поведением плода не может быть также, как ее представляет автор книги, ибо способность мозга к сложным формам психической деятельности формируется лишь после рождения ребенка, в процессе социализации. Это длительный процесс, хотя потенциально с момента рождения ребенок уже личность. Личностью – социальной единицей, субъектом, носителем социально-человеческой деятельности – ребенок станет лишь тогда, когда сам начнет эту деятельность совершать, на первых пора с помощью взрослого, а затем и без нее.

Общественно-историческая практика и многочисленные исследования показывают, что превращение ребенка в личность5 происходи при решающем значении взаимодействия его со своим социальным о кружением, в процессе общения в различных коллективах. “Только в коллективе, – писали Маркс и Энгельс, – индивид получает средства, дающие ему возможность всестороннего развития своих задатков, и, следовательно, только в коллективе возможна личная свобода“4. Стало быть, не в глубинах “внутреннего мира”, а в социальной среде находит человек образцы социального поведения.

В то же время, марксисты не отрицают исключительной важности для человека его физиологических, биологических черт и потребностей. Имеют значение природные свойства и силы в человеке, исследуемые биологией, генетикой, психологией, педагогикой. Темперамент, неодинаковая устойчивость к определенным заболеваниям, целый ряд морфологических признаков (цвет глаз, группа крови и др.) наследуются человеком. Однако даже эти признаки наследуются не полностью, а в определенной мере зависят от социальной среды. Такие морфологические признаки, как вес, рост зависят в большей степени от окружающих условий, чем от предков. Важнейшие особенности человека как социального существа – способность производить и использовать орудия труда, членораздельная речь, высокоорганизованный мозг – это продукты развития его как существа общественного.

Однако недооценка природного, биологического в теоретических построениях, – как отмечает Л.П. Буева, – отражает реальный экологический кризис, обусловленный стихийностью форм отношений общества и природы и вызревшую потребность в гармонизации этих отношений на современном этапе развития человеческой цивилизации.

Вместе с тем социальное и биологическое начала представлены в человеке не как равнозначные. Биологическое как низшая форма движения материи в человеке выступает только предпосылкой для его вхождения в более высокую социальную форму движения. Все, что в человеке есть человеческого, детерминировано как его биологическими факторами, так и его общественными отношениями, многовековым социальным опытом, при приоритетности последних.

В этой непреложной истине убеждают многочисленные факты. Наукой зафиксировано много случаев похищения животными человеческих детенышей. Об одном таком случае сообщала газета “Правда”. На берегу африканского озера Танганьика во время отлова обезьян в руки охотников попал четырехлетний одичалый ребенок, который большую часть своей жизни провел в тропическом лесу среди обезьян. Новоявленный Маугли сразу же был доставлен в детдом, окружен заботой вниманием врачей и ученых. Как и другим детям, попавшим в аналогичную ситуацию, малышу трудно давалось познание человеческой жизни, возвращение к людям проходило медленно. Только через года он подарил своим воспитателям первую улыбку. Да и другие подобные истории свидетельствуют о том, что возвращенные из животного стада дети с большим трудом восстанавливают человеческие функции, в особенности членораздельную речь.

Разумеется, недопустима и любая недооценка роли биологической наследственности, природных задатков индивида, особенностей его типа высшей нервной деятельности, темперамента, физической внешности. И все же, признавая большое значение в жизни человека генетической программы, академик Н.П. Дубинин отмечал: “За прошедшие тысячелетия генофонд вида сохранился и будет сохраняться в дальнейшем. Прогресс этого вида приобрел социальный характер, благодаря чему эволюция человека на биологическом видовом уровне фактически прекратилась. Современный человек как, явление стал исключительно продуктом истории, сохраняя, разумеется, при этом все необходимые биологические предпосылки для развития психики”.

Диалектическое рассмотрение соотношения факторов социальной среды и наследственности в формировании личности выявляет еще один очень важный момент. Воздействие указанных факторов на формирование личностных признаков человека не проявляется с какой-то абсолютной необходимостью.

Поскольку существует объективная случайность, постольку в сложнейшей программе индивидуального развития возможны явления случайной изменчивости, непосредственно не объяснимые эволюцией генов или изменениями конкретных социальных условий. Иными словами, в общефилософском смысле формирование любого индивида есть результат взаимодействия трех групп факторов: социальной среды, наследственности и случайности, что в совокупности и определяет неповторимую индивидуальность каждой человеческой личности.

Перед философией стоит задача – обобщить новейшие данные естественных, технических и гуманитарных наук, дать интегрированную концепцию человека в свете возрастания роли субъективного фактора в условиях перехода мира от эксплуатации, классовых антагонизмов и войн к миру, основанному на принципах свободолюбия, гуманизма, социального прогресса и социальной справедливости.

В середине 70-х годов в западной социологии возникло направление, паразитирующее на достижениях современной генетики. Это направление получило название социобиологии. Согласно этой теории, гены определяют все без исключения свойства человека. Эгоизм и альтруизм, преступность и агрессивность рассматриваются как выражение определенного генотипа.
Американский социолог Р. Докинз в книге “Эгоистические гены” пишет, что люди, подобно животным, представляют собой машины, созданные их генами. В мире, где царит конкуренция, им удалось выжить лишь благодаря безжалостному эгоизму.

Другой автор, Ч. Френкель, в статье “Социобиология и ее критики” утверждает, что все социальные институты и нравы человечества являются не просто продукцией традиций, исторической случайности, идеологий или махинаций правящих классов, но следствием определенных склонностей и влечений, присущих человеку как представителю царства животных, подчиненных законам биологической эволюции, и, следовательно, являются составной частью генетического наследия данного вида.

Майкл Рьюз в книге “Социобиология: смысл или бессмыслица” утверждает, что агрессия является важным аспектом поведения животных и человека. Главное ее назначение – в приспособлении к окружающей среде, особенно в неблагополучных условиях, когда, например, выявляется ограниченность пищевых ресурсов, территории или других компонентов обеспечения жизнедеятельности общества. В отдельные периоды агрессивность становится наиболее опасной, о чем, по мнению Рьюза, свидетельствуют две мировые войны и угроза новой термоядерной войны. Рьюз считает, что в эволюции всего живого агрессии принадлежит ключевая роль, и что культура лишь изменяет формы ее проявления. Нейтрализовать действие генов, обусловливающих проявление, агрессии у людей, можно только путем селекции и генетического манипулирования.

Очевидна научная ограниченность такого рода воззрений на причины происхождения войн и сущность. Любая война, независимо от ее масштабов, средств уничтожения, по своей сущности выступает продолжением политики правящего социального слоя, класса, и, следовательно, дело вовсе не в “вечной” и “неизменной” природе человека, которой якобы присуща “драчливость”, не в существовании особых “агрессивных генов”.

С идеей якобы закодированной в человеке агрессивности связана идея биологической обусловленности преступности. Она известна в нескольких вариантах. Есть теория, утверждающая, что причиной преступного поведения человека является наличие аномалий в боте желез внутренней секреции (эндокринная теория обусловленной преступности). Среди части современных западных социологов получила распространение точка зрения, согласно которой преступность закодирована в генах, т.е. человек рождается преступник. Лишь отчасти, по их мнению, антиобщественное поведение человека зависит от социальных условий.

Тезис о рожденной, закодированной в генах преступности, был подвергнут серьезной критике в отечественной науке. “Прирожденных преступников не бывает, – отмечал академик И. Дубинин, – их психология формируется специфическими элементами окружающей среды. В этом индивидуальные особенности человека играли определенную роль делая его более или менее податливым ко всякого рода отрицательным явлениям, ведущим к антиобщественному поведению” , Признав преступность социальным явлением, тем самым связываем ее с жизнедеятельностью общества и преодолеваем метафизический разрыв меж “добром” и “злом”, осознаем ложность посылки, согласно которой “духовное” порождается “дурным”.

Причинами, способствующими появлению разного рода негативных явлений в обществе выступают ряд нерешенных социально-бытовых проблем и трудностей. Главными источниками преступности являются. На наш взгляд, прежде всего диспропорции в развитии общества: несоответствие зарплаты вложенному труду, образования – характеру выполняемой работы, бытовых условий – уровню стандартов данной социально-профессиональной группы. Чем острее разрыв между потребностями человека и возможностями их удовлетворения, тем вероятнее состояние его “социальной неустроенности”.

Конечно, далеко не каждый “социально неустроенный” выберет преступный” путь решения своих проблем, тем не менее, именно такие люди составляют “группу риска”. Общество обязано знать об этих группах, делать все возможное, чтобы смягчить в них напряженность. Избирая путь удовлетворения личных потребностей, человек несет ответственность за свой выбор. Социальная обусловленность преступности не превращает преступника в жертву сложившихся обстоятельств. Однако она накладывает ответственность за общество за социальную неустроенность его членов и за то, чтоб частные варианты ее преодоления были легче доступны. Наукой доказано, что нет врожденных социальных или антисоциальных программ поведения. На любом биологическом основании (исключая патологию) может быть сформирована социально-позитивная личность, равно как и социально-негативная. Это зависит от общественных условий, специфического характера социальной среды и воспитания. Поэтому средства борьбы против всякого рода антиобщественных явлений зависят от природы причин, их породивших.