Курт Воннегут (1922 - 2007) родился в городе Индианаполис, в семье преуспевающего архитектора. Впрочем, в годы Великой Депрессии благосостояние семьи быстро сошло «на нет». Первый литературный опыт Воннегут получил в школе, где два года был редактором ежедневной школьной газеты. «Пишу я с 1949 года. Я — самоучка. У меня нет никаких теорий насчет литературы, полезных для других. Когда я пишу, я просто становлюсь самим собой. А во мне шесть футов два дюйма росту, вешу я около двухсот фунтов, двигаюсь неуклюже, только плаваю хорошо. Вот вся эта, временно взятая напрокат, туша и пишет книжки. Зато в воде я прекрасен» . В 1940 году Воннегут поступил на химический факультет Корнельского университета и одновременно стал сотрудничать в газете "Cornell Daily Sun". После бомбардировок порта Перл Харбор призывается добровольцем в ряды вооружённых сил Соединенных Штатов Америки и участвует во Второй мировой войне. 13—14 февраля 1945 года, находясь в плену, становится свидетелем бомбардировки Дрездена авиацией союзнических войск. Курт Воннегут оказался в числе семи американских военнопленных, выживших в тот день в Дрездене. Его переживания найдут отражение во многих произведениях, в особенности в романе «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», принёсшем автору известность.

После войны, закончив университет в Чикаго, Курт Воннегут поступил в аспирантуру университета по специальности антропология. Одновременно с учёбой в аспирантуре, он работал полицейским репортёром в бюро новостей Чикаго. В 1947 году он представил к защите магистерскую диссертацию на тему "Неустойчивое соотношение между добром и злом в простых сказках", которая была единодушно отвергнута всем составом кафедры. (В 1971 году эта же кафедра присудила Воннегуту степень магистра антропологии за его роман «Колыбель для кошки» (1963). После провала на защите диссертации в 1947 году переехал из Чикаго в город Скенектеди, штат Нью-Йорк, где начал работу в отделе связей с общественностью корпорации «General Electric». Воннегут оказался нелояльным сотрудником: в свободное от работы время он сочинял «похвалы глупости» результатам научно-технической революции – «умным машинам». Гораздо позже, в 1970 году, выступая перед студентами, К. В. так сформулировал свою позицию: «Нам постоянно твердили, что наука сделает нашу жизнь необыкновенно счастливой. Но вышло так, что венец научной мысли мы сбросили над Хиросимой. Тогда я решил быть с собой откровенным. «Слушай-ка, капрал Воннегут, - сказал я себе. – С чего это ты такой оптимист? – Короче, с той поры я сделался вполне последовательным пессимистом, позволяя себе лишь редкие отступления» . Самому ему были понятны причины, порождавшие этот наивный энтузиазм. Отрочество и юность Воннегута совпали со временем Великой Депрессии, жестокого экономического кризиса, который охватил западный мир в 30-е годы. «Люди той поры терялись от повседневных лишений, массовой безработицы, развала, хаоса, и нужны была хоть какая-то надежда, что со временем жизнь всё же войдет в нормальное русло, а надежды естественно связывалась с успехами науки и техники - больше её связывать было не с чем» .

К середине 1960-х годов сложился «телеграфно-шизофренический», «сюрреалистический» или, как определяют некоторые критики, «воннегутовский» стиль. В нем синтезированы острая сюжетность с фантастикой, гротеском, бурлеском, иронией и сатирой. Симбиоз различных жанров и стилей в рамках одного произведения создает впечатление причудливого коллажа. Как правдиво замечает сам писатель по этому поводу: «Мои книжки – по большей части мозаики, сложенные из целого вороха крохотных кусочков, и каждый такой кусочек – анекдот» .

Воннегут – «ангажированный» писатель в высоком смысле этого понятия, как и положено художнику с отчетливо выраженной сатирической тональностью. В причудливом разнообразии его сюжетов различимы три основные темы: осуждение войны и оружия; призыв к гуманистическому осмыслению и использованию результатов технического прогресса; и связанная с предыдущими проблемами тема экологии.

Воннегут в своих книгах затрагивает самые разные проблемы, волнующие мир сегодня, и тема войны, угроза тотальной катастрофы и невероятное равнодушие человечества к своему будущему «определяют основную тональность его прозы». Странный на первый взгляд прием реагировать смехом на неразрешимые проблемы имеет под собой серьезную подоплеку. «Самые смелые шутки вырастают из самых глубоких разочарований и отчаянных страхов», — считает писатель. Свое умение смеяться в наиболее кризисные моменты жизни Воннегут объясняет реакцией на стереотипы чисто американского мышления. Миф об американской мечте, в основе которого лежит вера в быструю реализацию своего потенциала и непременное стремление к успеху, заставляет его горько иронизировать, наивный оптимизм соплеменников относительно беспредельности своих возможностей и вера в преодоление всех мыслимых и немыслимых препятствий вызывают у него саркастический смех: «Мне представляется отвратительной и комичной присущая нашей культуре особенность ждать от любого человека, что он всегда в состоянии разрешить все свои проблемы. Имеется в виду, что проблема всегда может быть решена, если ты приложишь еще чуть больше усилий, чуть больше борьбы. Это настолько не соответствует истине, что мне хочется рыдать — или смеяться. Опять же в соответствии с культурной традицией американцы не имеют права плакать. Поэтому я не много плачу — но очень много смеюсь» .

Главный парадокс художественного метода Воннегута заключается в том, что о самых кризисных, трагических моментах человеческой жизни он рассказывает со смехом. В его романах мы наблюдаем смертельную игру в жизнь, которую ведет человек. Это столкновение двух планов — глубокого философского содержания с внешней карнавальностью выражения — и создает неповторимый воннегутовский стиль.