Постмодернизм — на диво скользкое словечко, кошмар лексикографа. Подобно элементарной частице, подчиняющейся, как ей и положено, принципу неопределенности, оно ускользает от попыток пришпилить его к месту. По загрязненности постоянно сопровождающими его словами «так называемый» касающаяся его литература соперничает с рекламой легкого пива. - Ник Мерсер

Мир и художественное пространство в XX веке окончательно утрачивают качество монолитности, становясь децентрализованными. Человеку становится все трудней связать себя с определенной социальной группой, системой ценностей или внешних обстоятельств. Не случайно Макс Шелер утверждал: «Наша эпоха оказалась примерно за тысячелетнюю историю первой, когда человек стал целиком и полностью «проблематичен», когда он больше не знает, что он такое, одновременно он также знает, что не знает этого». Может быть, поэтому он «бросается» из крайности в крайность — от единственно верной идеологии и «правильного» образа жизни и мыслей до тотального негативизма и нигилизма. Поэтому вполне оправданным оказывается негодование постмодернизма по поводу засилья рационально-рассудочного мышления, что в терминологии Жака Деррида называется ло-гоцентризмом.

Впрочем, традиция неприятия западного культурного, вернее, цивилизационного наследия — не изобретение постмодернизма. Во все времена и эпохи человечество переживало очередной fin du siecle, а истоки современного или постсовременного интеллектуального разочарования следует искать еще в конце XVIII ст., когда, согласно Мишелю Фуко, происходит смена классической парадигмы на современную. Если для первой существенно представление — «язык есть не что иное, как представление слов, природа — представление существ, а потребность — представление потребности», то современная эпистема «совпадает с устранением представления, или же, скорее, с освобождением в отношении представления, языка, живой природы и потребности» (М. Фуко). Однако, если кризис рубежа XIX— XX вв. можно объяснить как явление закономерное, связанное с концом эпохи, то появление феномена постмодернизма-постмо¬дерна в послевоенный период объяснить сложнее. Тем не менее чрезвычайно интенсивно проявляющаяся тенденция мультикуль-турности, художественного многоязычия и многообразия социальных моделей явно не вписывалась в рамки марксизма, постфрейдизма или структурализма. Плюрализм как состоявшаяся реальность предполагал смену мировоззренческих ориентиров, уравнивание в правах «восточного» и «западного» культурных образцов, придание статуса равноправия так называемым малым, промежуточным культурам, отказ от притязаний на истинность тех или иных доктрин и так далее.

Самым существенным, что сделал или еще пытается сделать постмодернизм, на наш взгляд, — это стремление к реализации на уровне рассуждений, философско-эстетических сентенций, личных ощущений и творчества идеи «равнозначной множественности», или принципа «множественности в единстве». Насколько осуществим данный культур-аптропологический проект, судить сложно, тем более что постмодернизм, согласно Ж.-Ф. Лиотару, уже лет двадцать как умер.

Скоропостижная смерть постмодернизма будет для нас означать гибель тотального отрицания всего и вся и отход от позиции абсолютной децентрации и интертекстуализации человеческого «я». Фаза негативизма, неприятия стандартов культуры постиндустриального общества, поиск онтологических основ человеческого существования через власть, сексуальность, безумие, телесность, желания постепенно перерождается в более продуктивное учение, по-прежнему, к сожалению, не оформленное в общий концепт. Как назвать этот этап развития социокультурной мысли — собственно постмодернизмом (в отличие от синтезированного варианта постмодернизма-постструктурализма) или постпостмодернизмом, как его уже окрестили, нам не кажется принципиальным.

Важнее попытаться продемонстрировать позитивную сторону столь «загадочного» явления, которое чаще всего ассоциируется с чем-то грязным, разнузданным или стандартно-массовым. Надо полагать, что этому достаточно устойчивому, во всяком случае в Беларуси, мнению способствует разрозненность позиций и версий многочисленных постмодернистов, деконструкти-вистов и постструктуралистов.
В связи с запутанностью трактовок постмодернизма и как понятия, и как явления, попытаемся дать абрис ведущих точек зрения по поводу его содержательно-смысловой характеристики, представив общую картину истоков и предпосылок его возникновения. В преддверии дальнейшего рассказа частично процитируем высказывание российского ученого, философа А. Ф. Зотова, чьи мысли во многом разделяет автор данной работы: «...современные теоретики культуры постмодерна (как ее апологеты, так и ее критики) с каким-то чувством веселого недоумения пишут, что истоки культуры постмодерна можно увидеть в любой эпохе и любой культуре, сколь угодно далеко отстоящей от нас во времени и сколь чуждой нашим нормам (во всяком случае, «классическим», которые теперь как раз и разрушаются)».

Отрывки из хорошей книжки препода БГУ Э. Усовской, которые расширили мое узкое мировосприятие