Проблемы осмысления постмодернизма в настоящее время относятся к числу наиболее спорных. Различные толкования термина «постмодернизм», разнообразие литературных практик и художественных миров, объединенных в рамках этого понятия, лишь подтверждают широчайшую распространенность данного явления, воплотившего самые сущностные характеристики нашей эпохи. Критика относит к этому течению очень несхожих по своим мировоззренческим и эстетическим установкам, творческой практике писателей, что порождает разные подходы в самих принципах анализа и противоречивые интерпретации.

Вопрос постмодернизма — один из самых актуальных и противоречивых как в теоретическом аспекте, так и в художественной практике. До настоящего времени термин «постмодернизм» не устоялся окончательно и применяется в области эстетики и литературоведения наряду с некоторыми дублирующими терминами («постструктурализм», «поставангардизм», «трансавангард» и др.). Это связано с тем, что мы имеем дело с относительно новым, еще недостаточно изученным культурным феноменом, представления о котором продолжают уточняться.

C середины 50-х гг. XX столетия в мировом искусстве и сфере гуманитарного знания нарастали постмодернистские тенденции, вызванные кризисом модернизма и появлением новых научных дисциплин (философской антропологии, семиотики, семиотики культуры, кибернетики и теории информации и пр.). Философскую базу постмодернизма составили концепции, разработанные в рамках постструктурализма в 60—70-е гг., прежде всего, во Франции.

Термин «постмодернизм» используется для характеристики современной литературной и общекультурной ситуации, комплекса философских, эпистемологических, научно-теоретических и эмоционально-эстетических представлений. Сегодня постмодернизм осмысливается не только как универсальная категория культуры XX столетия, но и как выражение «духа времени» во всех сферах человеческой деятельности: искусстве, социологии, философии, экономике, политике и пр. типа http://kuznets.ru

В самом названии постмодернизма заявлена определенная связь с модернизмом. В научной литературе представлены различные точки зрения на это соотношение:

1. Постмодернизм понимается как заключительная стадия модернизма, с предельным выражением его основополагающих принципов (Ж.-Ф. Лиотар, С. Сулейман, Х. Летен);

2. Постмодернизм противопоставляется модернизму как по способу осознания мира, так и по типу художественного переосмысления действительности (И. Хассан, Д. Фоккема);

3. Постмодернизм рассматривается как совершенно самостоятельное явление, имеющее оригинальный характер, собственный философский базис, своеобразную эстетику (Г. Хоффман, Р. Кунов).

Интересное замечание в определении границ равновесия «модернизм – постмодернизм» озвучивает известный литературовед А. М. Зверев. В статье «Тупик. К вопросу об американском постмодернизме» он пишет: «…в модернизме пробивалась боль за человека, мучающегося навязанным ему отчуждением от человечества, одинокого, несвободного… Постмодернисты освободились от этого «сентиментального» восприятия человеческой судьбы. Холодом равнодушия веет и со страниц Барта, и особенно со страниц Сонтаг. Господствует энтропия…» [15, с. 201]. В подтверждение сказанному, один из теоретиков постмодернизма, Ф. Джеймсон считает, что «сдвиг от модернизма к постмодернизму может быть охарактеризован как переход от состояния отчуждения субъекта к его фрагментации. В результате исчезновения индивидуального субъекта и связанной с этим невозможности существования неповторимого личного стиля в литературе возникла новая «практика письма» - «пастиш», приходящая на смену пародии и являющаяся своеобразной формой самопародии и самоиронии, когда писатель сознательно растворяет свое сознание в иронической игре цитат и аллюзий» [16, 106]. То есть, с одной стороны, постмодернистский пастиш сознательно направлен на сопоставление различных стилей, жанровых форм, художественных течений, а с другой - представляет собой пародию, «травестию, которые являются жанрами как бы второго уровня (порядка), поскольку невозможны без предшествующих источников. А чтобы иронизировать над ними, постмодернистскому произведению приходится «подделываться» под особенности текстов, принадлежащих к различного рода дискурсам» [33, c. 38]. Следовательно, коллаж-пастиш обладает чертами игры, многожанровости, монтажности, карикатурности, стилистической множественности. По-видимому, «коллаж как способ выражения стилистической множественности представляет собой «синтетическое искусство», возможное лишь в конце XX века»[32, c.45]. Поскольку современный мир как бы «сшит» из «лоскутков» представлений, ценностей и взглядов, культурных кодов и «следов», то коллаж в определенной степени является их проекцией, отражением. Это отражение демонстрирует необходимость сохранить то значимое, объединяющее, что еще остается в разобщенном человеческом мире.

Местом зарождения постмодернистских тенденций в литературе исследователи считают США. При всем разнообразии подходов американских писателей-постмодернистов объединяет понимание литературы не как полотна жизни, добросовестно отобразившего характерные социальные феномены, а как игры — и с реальностью, и со словом. Жизнь здесь представлена как некий замкнутый круг, в котором даже трагедии повторяются, словно по ритуалу, а люди, порабощенные стереотипными понятиями о сущем и должном, существуют, словно по инерции. Самим характером изображения выделена именно эта духовная анемия, это безволие как преобладающая черта современной общественной психологии. По мнению некоторых исследователей, своеобразие динамики и развития американского варианта литературы постмодернизма связано с развитием ее «в рамках литературного течения, так называемой школы черного юмора, внутри которой складывались творческие установки признанных сегодня мэтрами постмодернизма Т. Пинчона и Дж. Барта» [20, c.9]. Следует отметить, что на начальном этапе очень многие ученые относили к школе «черного юмора» большинство писателей-реалистов США (Дж. Хеллер, Дж. К. Оутс, К. Воннегут). До настоящего момента продолжаются споры о творческой направленности этих писателей. Особенно расходятся взгляды исследователей по вопросам творчества великого писателя-гуманиста Курта Воннегута.

Действительно, дать однозначное определение творчеству К. Воннегута занятие достаточно проблематичное для многих исследователей. Схожая с постмодернистскими изысканиями рваная форма его произведений откровенно противостоит гуманистическому пафосу содержания, немыслимому в эстетике литературы абсурда и черного юмора. Романы Воннегута представляют собой сложный симбиоз реальности и фантастики, вымысла и документальности, логики и абсурда, в основе которого лежит игровое художественное воображение, реализующееся через поэтику парадокса. Этот писатель является одним из немногих представителей современной американской литературы, чье творчество вызывает одинаково повышенный интерес и у «массового читателя», и у профессиональных читателей и толкователей литературы. Не прекращаются споры относительно того, «по какому жанровому «ведомству» его причислить» [8, c.641]: научная фантастика, сатира, «черный юмор», неоавангардизм или постмодернизм.

Первый роман «Механическое пианино» (1954) критики отнесли к научной фантастике, что вызвало удивление автора, потому как, по его словам, «писал он исключительно о том, что видел и слышал у себя в Шенектеди, вполне реальном американском городке, уныло существующем в нашей унылой повседневности» [3, c. 224], которую Воннегут умело воссоздал с помощью гротеска, предполагая, что фантастическое преувеличение - лучший способ описать реальность. Уже в своем первом романе Воннегут увидел в идеализировании «умных машин» небезопасное проявление технократической глупости, пренебрегающей нравственными составляющими культуры.

Итак, «Механическое пианино» оказалось сильным протестом против последствий научно-технической революции, с одной стороны, и разочарованием в традиционных ценностях - с другой. Автор имеет все основания настаивать на абсолютно правдивом характере повествования. За резко сменяющими друг друга событиями и причудливыми персонажами проступают проблемы истинно земные и актуальные, а «Воннегут-фантаст порой точен, как социолог»[4, c. 34].

Фантастика - важный элемент воннегутовского «эффекта отчуждения». Особенность обыденного мировосприятия заключается в том, что в силу естественной «экономии энергии» слишком многое в окружающем мире воспринимается нами автоматически, по инерции, многое мы готовы принять без объяснений. В итоге настоящее и алогичное начинает отождествляться в коллективном сознании с привычным. Человек перестает адекватно реагировать на противоправные, антигуманные действия, он просто свыкается с ними, находясь в пелене забвения, в непробудном, казалось бы, сне. Сперва один человек, следом за ним - общество - утрачивает способность разделения «верха» и «низа», правды и лжи, добра и зла. Потому, как считает исследователь творчества К. Воннегута Сергей Белов, время от времени социум нуждается в переоценке ценностей, в «изменении словаря» (подробно эта идея освещается в коммуникативной теории американского культурантрополога Р. Рорти (90-е годы ХХ века)). «Необходимо взглянуть на окружающую действительность по-новому, словно впервые, отрешиться от накопившегося запаса знаний, которые нередко оказываются фальшивыми»[3, c. 225]. В роли такого переосмысления особое значение приобретает искусство и литература. Воннегутовская фантастика разоружает обыденное, предлагает заскорузлой нормальности взглянуть правде в глаза при содействии гротеска, который и восстанавливает настоящие пропорции. Таким образом, Воннегута иногда называют представителем научно-популярного жанра. В ответ на это писатель говорит, что в этом сказывается «аристократическая чувствительность критиков, которые сверхподозрительны к людям, имеющим техническое образование. Они считают, что вы не можете быть художником, если вы понимаете, как работает холодильник»[11, c. 444].

«Современные романисты абсурда, - пишет исследователь американского его варианта Чарльз Харрис, - также не прочь причислить к своему движению произведения Воннегута»[10, c. 445]. Литературовед Роберт Скоулз в своей работе «Сочинители притч», а также Шульц М. Ф. в книге «Черный юмор в прозе 60-х годов» утверждали принадлежность прозы Курта Воннегута к школе «черного юмора». «Одно время Воннегута причисляли к «черным юмористам» на основе чисто формальной. Воннегута увлекает фантастичность и необычность ситуаций»[11, c. 445].

«Хотя многие исследователи склонны выделять творчество писателей – «черных юмористов» в особое литературное направление, наверное, правильнее бы было говорить о «черном юморе» как об одной из тенденций или черт постмодернизма. У одних писателей – Т. Пинчона, Дж. Барта, Дж. Хоукса – его концентрация очень велика, у других, например у К. Воннегута и Дж. Хеллера, он является лишь одной из характеристик художественного мира, но в любом случае, к нему нужно подходить как к общекультурному феномену, типичному для литературного процесса второй половины ХХ века»[30, c. 170-171].

Отчаявшись найти логику в окружающем мире, испугавшись того трагического состояния, в котором оказалась Америка с ее контрастами богатства и бедности, с пропастью, образовавшейся между поколениями, народами и расами, входящими в ее состав, с духовной стагнацией, которая поглотила общество потребления, не в силах ни понять, ни объяснить этот «хаос», многие писатели обратились к сатире, к средствам грубого юмора - как единственному способу передать алогичность сущего.

Как утверждает авторитетный исследователь-американист Александр Сергеевич Мулярчик, «суть названных вариантов модернистской литературы коренится не в использовании “отстраненных» художественных форм, а в отказе от конкретно-исторического, социального анализа реального мира»[26, c. 229]. Таким образом, литературовед не согласен с мнением исследователей, относящих к литературе абсурда прозу К. Воннегута, в творчестве которого «обращение к условности, фарсу, фантасмагории отвечало прежде всего сатирическим целям и представало составной частью объемного и многомерного реалистического изображения»[27, c. 31].

Возможно, ближе к истине исследователь творчества Курта Воннегута Питер Рид, убежденный, что «юмор Воннегута твердо укоренен в американской комической традиции... От Твена до Фолкнера и Маламуда комическое отношение к миру заключалось в способности наблюдать разгул стихии человеческого безрассудства не с тем жизнерадостным наслаждением, что отличало английскую комедию от Чосера до Джойса Кэрри, но с отстраненно-ироническим удивлением»[3, c. 226]. Американская комическая традиция, по Риду, лишена веры в то, что с «ужасами нашего существования можно справиться», и взирает на мир «если не с полной безнадежностью, то с изрядной долей пессимизма»[3, c.226].

Я полагаю, что ирония в произведениях Воннегута подчас вскрывает
авторскую позицию, она обращена против ханжества и лицемерия Америки, способствуя анализу причин преступности ее правящих кругов и утверждению гуманистических идеалов. Действительно творчеству Воннегута свойственен известный эклектизм, однако «в отличие от «черных юмористов», развивающих модернистские тенденции, Воннегут использует фантастику и иронию для обостренного видения и обнажения острейших социальных проблем современной американской буржуазной действительности»[11, c.445]. Воннегут расчленяет сложные структуры на простые составляющие для того, чтобы снять нагроможденную человечеством смысловую надстройку и добраться до естественной первоосновы вещей, и помогает ему в этом «стихия юмора, ребяческого легкомыслия, смехового снижения всех и вся»[30, c. 138].

Итак, в связи с актуальностью проблематики, учитывая непрекращающиеся споры о творческой парадигме К. Воннегута, данная дипломная работа направлена на изучение творческого метода Курта Воннегута, литературных течений (школа «черного юмора», постмодернизм) к которым относят творческую манеру Воннегута с целью определения верного ответа относительно творческого метода писателя с учетом существующих на данный момент концепций.

Цель работы:

1) определение специфики творческого метода одного из крупнейших современных американских писателей Курта Воннегута.

Задачи работы:

1) определить содержание и границы понятия «постмодернизм», раскрыть закономерности его существования и специфику развития, выявить особенности поэтики писателей-постмодернистов (на примере романа Джона Барта «Плавучая опера»);

2) рассмотрение историко-социальных условий, присущих второй половине XX века;

3) определение творческой манеры Воннегута как синтеза реализма и постмодернистской эстетики.