Эдипу, герою греческой мифологии, была предсказана такая судьба «Ты убьешь отца, женишься ни собственной» Все так и было – он убил отца и женился на своей матери. Узнав, что предсказание оракула, полученное им, сбылось, Эдип ослепил себя.

Развивая идеи атомизма, Эпикур (341—270 гг. до н. э.) углубил понимание Самодвижения, которое не сводится к равномерному однообразному перемещению материальных частиц, обладающих возможностью случайного спонтанного отклонения от своих траекторий. Без этого принципа не может обойтись современная квантовая физика при описании движения элементарных частиц.

Демокрит слушал беседы Сократа (469—399 гг. до и. э.), но не открылся ему. Идеалистическая диалектика с ее виртуозными переходами понятий в их противоположность показалась неприемлемой Демокриту. Он стремился к диалектике самой природы. И не случайно о нем не упоминает Платон (427—347 гг. до н. э.). Их взгляды были в корне противоположны. Платон считал идеи атомизма заблуждением, полагая, что разумное лучше неразумного. И если нет ничего лучше мира, то он должен быть разумным. Для Платона более реальным и ценным был идеальный мир.

В истории античной науки и культуры важную роль сыграло перемещение центра цивилизации с отдельных островов на материк, развитие экономических связей и преодоление пережитков родового строя. После победы над персами при Марафоне в 490 г. до н. э. Афины стали ведущей морской державой, осуществляя контроль над всеми Ионическими островами. В годы правления Перикла в Афинах был построен Парфенон, город богател, развивалась наука и культура. В Афинах жили историк Геродот, Эсхил, Софокл и Эврипид, Аристофан, Сократ, Протагор, Платон, Анаксагор, скульптор Фидий.

Гераклит все же был сыном своего времени, поэтому его диалектика носит еще наивный характер, чаще выражается не в категориях, а в наглядных образах, сравнениях, изречениях. Не свободен был Гераклит и от моментов олицетворения природы. Мир он называл «живым» огнем, возникновение — «рождением», уничтожение— «смертью». С одной стороны, Гераклит стремился преодолеть созерцательный характер мировоззрения с помощью диалектики, а с другой — признавал безраздельную власть природы над человеком.

Со страстностью и непримиримостью против учения Пифагора выступил Гераклит (530—470 гг. до н. э.). Он оценивал соединение математики и мифа как «многознание» и обман. «Многознайство уму не научает, иначе оно научило бы и Гесиода с Пифагором, и Ксенофана с Гекатеем» и. Гераклит представлял мир как вечный огонь, не созданный никем из богов, мерами возгорающий и мерами угасающий." Все в мире происходит по необходимости: и бытие и мышление подчинены единому закону, который Гераклит называл логосом. Поклоняться богам так же бессмысленно, как «разговаривать с домами».

Третий тип созерцательного мировоззрения, но идеалистического по своему содержанию, был разработан Пифагором (ок. 580—500 гг. до н. э.) и его учениками. Основное противоречие этого мировоззрения выразил К. Маркс. «...Философия, — писал , он, — сначала выра¬батывается в пределах религиозной формы сознания и этим, с одной стороны, уничтожает религию как тако-вую, а с другой стороны, по своему положительному содержанию сама движется еще только в этой идеализированной, переведенной на язык мыслей религиозной сфере»9.

Сущность созерцательного мировоззрения состоит в том, что оно исключает из отношения сознания к бытию значение практической деятельности человека и представляет мир как предмет пассивных наблюдений и теоретических размышлений. «Чистый созерцатель» в действительности никогда не существовал, но в отдельные моменты познания естествоиспытатель бывает предельно близок к состоянию созерцательного отношения к миру. Таким изображает Платон родоначальника античной науки и философии Фалеса (ок. 624—547 гг. до н. э.).

Философских взглядов на сущность человека, предназначение и смысл его бытия существует очень много. Начало им положили концепции древнегреческих философов, которые понимали человека как, существо разумное, более причастное, чем другие существа, к объективному бытию, космосу, природе, логосу, вечным идеям и сущностям. Исключительность положения человека в мире особенно подчеркивал Протагор в известном изречении: “Человек есть мера всех вещей”. Все, что необходимо человеку, он должен найди в природе, в обществе и в самом себе.

По-видимому, термин «меганаука», все чаще появляющийся, на страницах статей и книг, посвященных современной науке, не допускает простого определения, ограничивающего содержание нового понятия. Здесь речь идет о меганауке как о гносеологическом понятии. Поэтому определение неотделимо от выявления общего субстрата долгой эволюции науки в целом. Меганаука при несомненной специфике своих проблем является наиболее резким и явным выражением инвариантов всей истории науки — всей ее истории, начиная с древности, с первых попыток формулирования единства мира, с определения его общей субстанции.